Категории
Самые читаемые
PochitayKnigi » Проза » Современная проза » Новый Мир ( № 4 2007) - Новый Мир Новый Мир

Новый Мир ( № 4 2007) - Новый Мир Новый Мир

Читать онлайн Новый Мир ( № 4 2007) - Новый Мир Новый Мир

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 30 31 32 33 34 35 36 37 38 ... 84
Перейти на страницу:

Этой амбивалентности способствовало и иерархическое строение христианской Церкви. Наличие патриарха, папы римского или местного епископа — как бы альтернативного, параллельного государя — вбило свой клин в древний, дохристианский институт царской, королевской или княжеской власти. Наличие папы, патриарха, епископа вообще всегда очень мешало становлению абсолютизма, “сбивало с толку” народ, мешало полному “олицетворению” в фигуре властителя. Собственно, первый опыт гражданской критической рефлексии в европейском Средневековье и в авторитарном императорском строе Византии — это опыт конфликтов между монархами и епископами. Пусть только наедине с собой, но подданные должны были выбирать, с кем они, — не в смысле придворных партий, а в том смысле, какой авторитет, в чем и почему для них первичен и как оба эти начала соотносятся в моменты кризисов. Институт монархии подвергался суду — пусть редко с амвонов, но всегда через саму двойственную секулярно-церковную структуру средневекового мира. И это была своего рода школа демократии, поскольку это были первые провокационные толчки к аналитическому расщеплению существующей в Средние века политической системы, — то есть толчки к разделению частного и общественного, церковного и светского, личности и института.

 

7

Что касается культа личности Сталина, то это, на наш взгляд, классиче­ский пример культа республиканского правителя Нового времени. Все типологические черты этой социальной формы доведены до предела. Сталин — это миф, характерный именно для революционной и послереволюционной ситуации, периода ломки существующих устоев, и никакого отношения к монархии, к монархическому сознанию он не имеет. Мифический Сталин — выходец из народа, который упорно учился, боролся, прошел через суровые реалии “царизма”, через аресты, ссылки и т. д. — и стал, благодаря своей стальной воле и гениальности, вождем всего рабочего класса, преемником великого Ленина. Иными словами, это — классический self-made man. Его легитимность не связана ни с какой мистикой и ни с каким правом, будь то даже право престолонаследия, это — легитимность личных качеств. Он — единичен. Его почитают благодаря его исключительным качествам вождя, ведущего страну к новым свершениям. В культе Сталина всячески подчеркнута его демократичность, близость к народу — никакой внешней, ритуальной, церемониальной дистанции, которая так акцентирована в монархии, поскольку монархия, самодержавная или конституционная, — это институт принципиально инаковый по отношению к суверенитету народа. Сталин при всем своем величии довольствуется “титулом” Генерального секретаря ЦК ВКП(б), председателя Совета Народных Комиссаров. То есть формально он — всего лишь один из… Ну — секретарь, ну — председатель… Ведь все это совершенно “технические” должности. Как говорится, “не место красит человека…”

При этом в культе Сталина отсутствует единство публичной и частной жизни, характерное для фигуры монарха: монарх всегда монарх, “при исполнении” он или нет. Любое семейное событие в жизни монарха — общенацио­нального значения: помолвки, свадьбы, похороны, крестины… В старой России предписывалось и в церковной, и в частной молитве поминать не только императора, но и супругу его, и наследника, и императрицу-мать, и весь царствующий дом. Вся нация знает, кто унаследует престол, когда умрет монарх. В диктатурах эта тема — табу. Сталин также полностью исключает человеческое, частное, семейное из своего имиджа — это очень характерная черта диктатора. Потому что такие гении принципиально невоспроизводимы, их наследники — весь народ, и сами они — отцы не своим отпрыскам, а всей нации или, лучше, всем народам. Ничто “лично-семейное” не должно нарушать их эпохальность, их масштабность, их заостренность на прямом историческом действии. Типологически у Гитлера, у Ленина, у Сталина не может быть жен, не может быть наследников. Поэтому их смерть, как правило, приводит к серьезному кризису власти в стране — что, кстати, изначально призван исключить механизм монархии9.

Конечно, вызывает невольный протест объединение в одну компанию таких тиранов, как Сталин, и таких вождей демократии, как Вашингтон, — хотя портрет Вашингтона осенял в том числе и довоенные собрания американских нацистов (в чем отец американской нации, разумеется, не виноват). Да и такие диктаторы, как Кромвель или Чан Кайши, не заслуживают столь однозначной оценки, как Сталин или Гитлер. Но столь радикальное обобщение, конечно, не имеет ничего общего с намерением в очередной раз ошельмовать Новое время. Речь идет всего лишь о некой социальной форме, возникающей при наступлении буржуазной эпохи, о новом типе публич­ности, неизбежном в условиях падения старых европейских устоев и норм. Эта социальная форма (культ республиканского правителя) потом возрождается снова, с волной национальных движений в странах Азии, Латинской Америки и Африки, — когда наступает эпоха революций на периферии западного мира. Вообще этот культ республиканского лидера может возникать в самых разных ситуациях и может быть знаменем самых разных идей — как Реформы (Кромвель), так и антиклерикализма (Робеспьер), как социализма (Ленин, Сталин), национал-социализма (Гитлер), арабского социализма (Саддам Хусейн), так и реакции (Франко, Ульманис). А также как вестернизации (Ататюрк, Чан Кайши), так и “особого пути” (Сапармурад Ниязов)…

Между тем все эти явления так или иначе связаны с идеологией Нового времени, с эпохой Просвещения. Даже национал-социализм связан с Просвещением через сциентизм и производный от него социал-дарвинизм, через “суверенного” человека и пафос движения вперед. Гитлер, кстати, хотя его режим принято относить к “средневековому варварству”, был человеком, мыслящим вполне в духе XVIII века, как антиклерикал, как противник “предрассудков” в семейной морали, как сторонник всего “естественного”. Вообще, судя по его речам, германский фюрер был большим поклонником Натуры и Разума. “<…> В основе тысячелетней организации католической церкви лежит ложь и чушь”10, — говаривал он вполне в духе Вольтера. В узко­м кругу Гитлер с величайшим презрением говорил о современных ему европейских венценосцах и высказывал убеждение, что “Германский рейх должен быть республикой. Фюрера следует избирать”11. В традиционное для советской историографии определение гитлеризма как ультраправого движения следует внести поправки, поскольку Гитлер не скрывал своей ненависти к правым консерваторам и монархистам: “Именно попы и монархисты, которые также являются заклятыми врагами национального возрождения Германии, объединились в Испании для того, чтобы взять в свои руки власть над народом. Стоит ли удивляться тому, что, если однажды дело дойдет до новой гражданской войны, фалангисты и „красные” объединятся тогда, чтобы совместными усилиями покончить с монархистским и поповским отребьем”12, — заявлял он в 1942 году.

…История показывает, что последствия культа личности могут быть различны, равно как моральное и идеологическое содержание его. Собственно, в нормальном обществе культа личности не возникает, что не исключает народную признательность честным и мудрым политикам — но желательно после их смерти, как в случае с Вашингтоном. Однако прижизненный культ личности — это довольно опасное и сомнительное явление. Опасное и потому, что оно есть проявление взвинченности и неустойчивости общества. Культ личности Путина в России был создан бюрократией, которая соскучилась по “стабильности” — когда, фигурально выражаясь, понятно, перед кем вилять хвостом и на кого гавкать. Культ личности президента — это самый простой способ заявить о своей лояльности, когда ресурсы в стране распределяются именно по этому принципу. Но массы этот культ подхватили — значит, была психологическая потребность. Дело, конечно, не в монархических традициях, которых уже нет после катка большевизма, а в кризисном, болезненном состоянии общества.

Любопытная зарисовка из российского быта: ведь в чиновничьих кабинетах можно встретить не только портреты президента, но и портреты местных губернаторов, а в кабинете одного председателя районного комитета по ЖКХ мне довелось увидеть на почетном месте портрет… главы администрации района. Культ личности, таким образом, имеет разные уровни и разные объекты — федеральный, региональный и муниципальный. Понятно, что эти объекты микрокульта личности — никакие не национальные символы, зато вполне конкретные повелители чиновничьей карьеры — в зависимости от ранга и положения. Все-таки, согласитесь, это очень отличается от монархии. Это стихийно возникающие социальные связи по принципу ориентации на силу, характерные для хаоса и беззакония. Они не имеют отношения ни к традиции, ни к каким-либо правовым институтам. В условиях отсутствия правового порядка социальные “атомы” стремятся к центрам, где аккумулированы финансовые, административные и силовые ресурсы, — стремятся в поисках определенности и реального протекционизма, — такими центрами, в том числе, могут выступать и мафиозные структуры. Подобные отношения создают второй, скрытый, параллельный мир с жестким ступенчатым подчинением и требованием полной личной лояльности… В нормальном же обществе власть занимает небольшой и функциональный сегмент жизни, и его реальное технологическое могущество не составляет предмет восторженной аффектации и трепета.

1 ... 30 31 32 33 34 35 36 37 38 ... 84
Перейти на страницу:
Тут вы можете бесплатно читать книгу Новый Мир ( № 4 2007) - Новый Мир Новый Мир.
Комментарии