Вместе сильнее - Эстрелла Роуз
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да, кое-что… Это связано с ее семьей. Точнее, с родителями и бабушкой с дедушкой.
— Это так для нее важно?
— Парни уже давно знают, да и девчонки тоже. Так что… — Питер на секунду замолкает и прочищает горло. — Короче, однажды бабушка Хелен рассказала мне тайну рождения своей внучки, но попросила молчать. Ну а она все-таки услышала нас и потом долго злилась на меня и миссис Маршалл.
— А с чем связана эта тайна?
— Ее родители не погибли, как она думала, а бросили ее.
— Бросили ? — округляет глаза Даниэль.
— Хелен всегда думала, что ее мать умерла во время родов, а отец – задолго до ее рождения. Но оказалось, что они оба могут быть живы. И… Бросили своего ребенка .
— Да, Хелен упоминала о смерти ее родителей при мне и Терренсе…
— Так вот, миссис Маршалл рассказала, что Хелен родилась, когда ее родителям было по шестнадцать-семнадцать. Конечно, бабушка и дедушка Хелен были в шоке от беременности дочери. Но сказали, что готовы помогать в воспитании ребенка. И отговорили ее делать аборт.
— Эта женщина хотела избавиться от ребенка?
— Да, не хотела, чтобы что-то напоминало ей об отце Хелен, который бросил эту женщину из-за давления семьи. И мать Хелен наплевательски относилась к беременности на протяжении всего срока. Была даже угроза выкидыша. К счастью, эта женщина выносила ребенка и родила его. Правда мать Хелен так и не прониклась любовью к своей дочерью и отказалась от нее сразу после рождения.
— Ничего себе… — удивляется Даниэль.
— Она заявила, что не будет забирать малышку домой, и запретила своим родителям делать это. Но у тех не поднялась рука. Они не могли смириться с тем, что ребенка могли забрать в приют. И поэтому эти люди забрали свою внучку с собой. Ну а когда мистер и миссис Маршалл решили отправить мать Хелен на лечение от послеродовой депрессии, то эта женщина сбежала из дома. И так и не вернулась.
— Ну и история… Даже не знаю, что сказать.
— Я и сам был в шоке, когда ее бабушка рассказала об этом. И не могу понять людей, которые бросают своих детей.
— Я тоже не понимаю. О чем вообще думала та женщина? Я понимаю, что она была совсем юная, но ведь ее родители согласились помочь!
— В любом случае и ее, и отца Хелен можно понять. Я бы и сам охерел, если бы шестнадцатилетнему мне сообщили, что у меня будет ребенок.
— Ладно, с матерью все понятно. Но что с отцом? Он что, вообще не участвовал в воспитании ребенка?
— Нет, он ни разу не поинтересовался Хелен и не пытался найти ее после того, как бросил. Похоже, его родители здорово промыли ему мозги, и он напрочь забыл о дочери, которую чуть не убила ее собственная мать.
— И бабушка Хелен никогда не говорила ей об этом?
— Она не решалась, потому что не знала, как Хелен отреагирует. Но эта девушка все узнала, пришла в ярость и злилась на миссис Маршалл за то, что та молчала, а на меня – за то, что я пообещал молчать с мыслью, что такое она должна была узнать от родного человека.
Сэмми тихо скулит, а Питер гладит его по голове.
— Хелен даже про Сэмми забыла, — с грустью во взгляде добавляет Питер. — Мне пришлось взять заботу о нем на себя. Правда пушистый и сам был в депрессии. Из-за того, что его хозяйка не обращала на него никакого внимания. Он не ел, не пил, не играл… Тихо лежал в уголочке целыми днями.
— Бедный песик… — произносит Даниэль, бросив короткий взгляд на Сэмми.
— Но ему же и удалось убедить Хелен перестать злиться. Только благодаря ему она смогла прийти в себя и поняла, что вела себя, мягко говоря, не очень.
— А долго она злилась?
— Где-то несколько дней, — задумчиво отвечает Питер, запустив руку в свои волосы. — Которые были очень тяжелыми и для меня, и для миссис Маршалл.
— Ясно.
— Кстати… Как раз из-за этого случая я… — Питер бросает взгляд на крепко сцепленные пальцы. — Я чуть не сорвался и не порезал себя… Дома у Хелен…
— Дома у Хелен ? — широко распахивает глаза Даниэль.
— Она обращалась со мной так, как я того не заслуживал. Я пытался держаться, но… Ее слова заставили меня сломаться. Я пришел в отчаяние … И когда мне на глаза попалось лезвие от бритвы, я… Не заметил, как взял его и поднес к руке. Но вовремя сумел остановиться и выбросить его куда подальше.
— О, твою мать, чувак…
— Все в порядке, приятель, — бросает легкую улыбку Питер. — Это просто был момент отчаяния. Момент, когда казалось, что нет выхода из сложившейся ситуации.
Сэмми тихонько скулит с грустью во взгляде.
— Сэмми страдал куда больше меня, — добавляет Питер и мягко треплет Сэмми за уши. — Страдал из-за Хелен и переживал за меня. Когда Хелен была рядом, то он смотрел на нее с надеждой, что она все-таки вспомнит о нем. А стоило ей закричать, как он буквально сворачивался в клубочек.
— Представляю, как ему было плохо, — с грустью во взгляде говорит Даниэль.
— Тем не менее он находил в себе силы поддерживать меня. Сэмми помогал мне чувствовать себя лучше. И… Мне кажется, мы с ним стали намного ближе.
— Сэмми и так любит тебя. Только посмотри, какими глазами он на тебя смотрит.
— Вижу… — Питер бросает легкую улыбку. — А еще этот пушистик перестал ревновать Хелен ко мне.
— Серьезно? — по-доброму усмехается Даниэль. — Сэмми ревновал?
— О, еще как! — со смешком восклицает Питер. — Пушистый не давал мне остаться наедине с Хелен и все время нам мешал.
— Надо же… — Даниэль переводит взгляд на Сэмми.
