Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— восклицает Кэссиди. — И не знает, из какого грузовика она свалилась! Она сама приперлась к нему в палату и начала вешать лапшу на уши, выдавая себя за его невесту и пользуясь тем, что у него амнезия. Дэн поверил ей, а она обрадовалась и дальше продолжила обрабатывать его.

— М-м-м… Очень хорошая история… У кого воображение так хорошо работает: у тебя или у него?

— Пожалуйста, Анна, не будь такой бессердечной, — с полусухими глазами умоляет Кэссиди. — Я не шучу: мой брат уже и так находится на грани. Даниэль всегда пытался казаться хладнокровным и нерушимым. Чтобы его характер соответствовал его немного грубой внешности. Однако сейчас все иначе . От того Дэна, которого знала я, и которого знали другие, не осталось следа.

— Господи… — задумчиво произносит Анна. — А я не знала, что Перкинс – такой хороший актер… Может, если бы он снялся где-нибудь, то стал бы популярнее едва ли не самого Терренса МакКлайфа.

— Да, а то, что парень плачет, пока никто не видит? Ты хоть знаешь, что я видела его плачущим у твоей кровати? Я не раньше не замечала ни одной слезы на лице брата! Даже после того, как узнал о смерти мамы и папы! Даже на их похоронах! Даниэль не проронил ни одной слезинки. Но тут его прорвало ! Такой сильный парень вдруг начал плакать! Из-за любви к девушке, которая стала для него целым миром! И ему стыдно . Стыдно, что он плачет как девчонка. Но он ничего не может поделать, потому что находится в отчаянии. Ради тебя Дэнни готов отказаться от чего угодно, даже от самого дорого, что у него есть.

Видя, как Кэссиди со слезами на глазах говорит обо всем этом, Анна немного теряется и начинает сомневаться в том, стоит ли ей быть столь категоричной. Слова юной девушки больно ранят ее сердце и заставляют его неприятно сжиматься, хотя желание все-таки попробовать дать Даниэлю второй шанс все же отказывается гораздо слабее обиды.

— Правда? — без эмоций спрашивает Анна.

— Ты не представляешь себе, как мне больно видеть его в таком состоянии, — с жалостью во взгляде отвечает Кэссиди. — Но еще обиднее от того, что я ничем не могу ему помочь.

— Ему настолько плохо?

— Очень плохо…

— Как бы то ни было, он справится.

— Нет, не справится. Ни я, ни друзья, ни твои родители не можем ничем помочь Даниэлю. Это может сделать только один человек. Ты , Анна. Только ты можешь вдохнуть в моего брата жизнь. Дэнни как маленький ребенок, который нуждается в любви, внимании и заботе.

Анна ничего не говорит и опускает грустный взгляд на свои руки, на которых она видит много свежих синяков.

— Он любит тебя, Анна, не бросай его, — с грустью во взгляде мягко просит Кэссиди. — Я знаю, что тебе очень больно, но прошу, не будь так категорична. Если бы Даниэль не хотел быть с тобой, он бы не стал что-то делать ради тебя. Переживать… Плакать… Рвать на себе волосы… Мой брат жизнь отдаст ради тех людей, которых он любит и уважает.

— Мне все равно, — холодно отвечает Анна. — Пусть делает что хочет.

— А если он доведет себя до того, что сделал его друг, ты тоже будешь равнодушна? Будешь радоваться, что он решил покончить с собой? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы мой брат загнал себя в могилу?

— Я никогда никому не желала смерти. Даже твоему братцу. Но я хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

— Только счастлива ты точно не будешь.

— Надеюсь, Перкинс скоро увидит, что мне плевать на его героические поступки.

— Если Даниэль захочет покончить с собой, то это будет твоя вина! — со слезами на глазах в сердцах заявляет Кэссиди.

— Перестань, Кэссиди, — низким голосом произносит Анна. — Ничего он с собой не сделает.

— Ты думаешь, раз он поклялся ничего с собой не делать, то так оно и будет? Думаешь, Даниэль не пойдет куда-нибудь в город и не спрыгнет с моста или обрыва?

— Со своей жизнью он волен делать что угодно.

— Слушай… — медленно выдыхает Кэссиди. — Извини, если я звучу грубо и виню тебя в страданиях своего брата. Но, пожалуйста, пойми меня… Мне больно видеть Даниэля в таком состоянии… И я боюсь за него… Боюсь, что расставание с тобой доведет его до отчаяния. Что для него оно окажется хуже смерти родителей.

Анна несколько секунд ничего не говорит, молясь о том, чтобы Кэссиди перестала говорить подобные вещи, из-за которых она едва сдерживает слезы. А затем она тяжело вздыхает и нервно сглатывает, низким голосом произнеся:

— Он сильный , Кэссиди. Он справится. У него есть группа, которая пропадет без него… И младшая сестра, которая нуждается в нем.

— Да, Даниэль сильный, — с грустью во взгляде отвечает Кэссиди. — Но ему нужен источник сил. Друзья и семья – это, конечно, круто, но они не заменят любимую девушку.

— У него уже есть мадам, с которой он целовался в палате. Вот и налаживай с ней контакт. — Анна издает тихий, нервный смешок. — Скоро станет твоей родственницей!

— Слушай, Анна, ну почему ты не хочешь услышать других? Тебе все пытаются сказать, что Даниэль стал жертвой этой девчонки и никогда не был с ней знаком! Но ты будто бы закрыла глаза и уши!

— Вы все просто пытайтесь оправдать его. Не хотите верить, что между нами все кончено.

— Ничего не кончено для него! Даниэль по-прежнему считает тебя своей девушкой.

— Пусть думает что хочет! Мое сердце свободно , и я готова к отношениям с другим. Я обязательно встречу того, кто окажется куда более достойным человеком, чем твой неблагодарный братец.

— Даниэль этого не потерпит. Не потерпит другого рядом с тобой. Он сам говорил, что приходит в бешенство от одной только мысли об этом.

— Он – никто , чтобы указывать мне, что делать. Я – взрослая девушка, которая имеет право жить с кем и как угодно. Кем себя возомнил этот