Сойка-пересмешница - Сьюзен Коллинз
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я бы не поверил в это, если бы не увидел лично.
— О чем это ты? — спрашивает Пит.
— О тебе, — отвечает Гейл.
— Тебе следует быть более конкретным, — произносит Пит. — А что со мной?
— То, что они заменили тебя злобной версией-переродком тебя самого, — говорит Джоанна.
Гейл допивает молоко.
— Ты всё? — спрашивает он меня.
Я поднимаюсь и мы относим наши подносы. Пожилой мужчина останавливает меня в дверях, потому что я до сих пор сжимаю свой хлеб с подливкой в руке. Что-то в выражении моего лица, или, может, то, что я никак не пыталась его спрятать, заставляет его уступить мне. Он разрешает мне запихнуть хлеб в рот и идти дальше. Гейл и я почти доходим до моего жилища, когда он опять заговаривает:
— Я этого не ожидал.
— Я же тебе говорю, он меня ненавидит.
— То, как он тебя ненавидит. Это так… знакомо. Раньше я тоже испытывал нечто подобное, — признается он. — Когда я смотрел, как ты целуешь его на экране. Только я знал, что был к тебе несправедлив. А он этого не видит.
Мы доходим до моей двери.
— Может, он просто видит меня такой, какая я есть. Мне надо поспать.
Гейл ловит меня за руку, прежде чем я ухожу.
— Так вот что ты думаешь?
Я пожимаю плечами.
— Китнисс, поверь мне, как старому другу — он не видит, кем ты на самом деле являешься. — Он целует меня в щеку и уходит.
Я сижу на кровати, пытаясь забить голову информацией из книги по военной тактике, но воспоминания о ночах с Питом в поезде меня отвлекают. Спустя минут двадцать приходит Джоанна и плюхается на мою кровать.
— Ты пропустила все самое интересное. Делли рассердилась на Пита из-за того, как он себя с тобой повел. У неё такой писклявый голос. Было такое чувство, будто кто-то неустанно тыкает мышь вилкой. Вся столовая не могла оторвать от этого глаз.
— А что Пит? — спрашиваю я.
— Он начал спорить с самим собой, будто он — это два разных человека. Страже пришлось увести его. Но в этом есть и хорошее — кажется, никто и не заметил, что я доела его мясо. — Джоанна гладит рукой раздувшийся живот. Я смотрю на слой грязи под её ногтями. Интересно, люди из Седьмого когда-либо моются?
Пару часов мы проводим, опрашивая друг друга по военным терминам. Я на некоторое время заскакиваю к маме и Прим. Когда я возвращаюсь к себе, сонная, пробираюсь наощупь в темноте, то, наконец, спрашиваю:
— Джоанна, а ты правда слышала, как он кричал?
— Это было частью их плана, — говорит она. — Как сойки-говоруны на арене. Только всё было настоящим. И не прекращалось после часа. Тик-так.
— Тик-так, — шепчу я в ответ.
Розы. Переродки. Трибуты. Глазированные дельфины. Друзья. Сойки-пересмешницы. Стилисты. Я. В моих снах сегодня ночью все и всё заходится от крика.
Глава восемнадцатая
И я с остервенением бросаюсь в пучину тренировок. Ем, живу и дышу тренировками, зубрёжками, практическими занятиями с оружием, лекциями по тактикам. Нескольких из нас переводят в дополнительный класс, и это дает мне надежду на то, что, может, я всё-таки буду участвовать в настоящей войне. Солдаты называют это место просто Кварталом, но на моей татуировке с расписанием он значится как У.С.С., сокращенное название для Уличного Симулятора Сражений. Глубоко в Тринадцатом они построили прототип Капитолийского района города. Инструктор делит нас на команды по восемь человек, и мы пытаемся выполнить различные миссии, — достигая нужной позиции, уничтожая цель, обыскивая дом, — как будто мы действительно идем штурмом на Капитолий. Всё здесь оборудовано так, что, если что-то может пойти для тебя не так, — так и происходит. Один неверный шаг и активируется мина, на крыше появляется снайпер и у тебя заклинивает ружьё, плач ребенка приводит тебя в засаду, командир твоей эскадрильи, — который здесь всего лишь голос программы, — попал под обстрел миномета и тебе надо выяснить, что делать без приказов. Часть сознания понимает, что это просто симулятор, и ты здесь не умрёшь. Если активируешь наземную мину, слышишь звук взрыва и должен притвориться, что упал замертво. Но в других ситуация чувствуешь, что все это довольно реально — вражеские солдаты одеты в униформу Миротворцев, а дымовые завесы приводят в замешательство. Они даже газом нас травят. Мы с Джоанной единственные, кто успевает надеть маски вовремя. Остальные из нашей команды вырубаются минут на десять. И как бы безвреден не был этот газ, когда я успеваю сделать всего пару вздохов, у меня из-за него потом ещё целый день болит голова.
Крессида со своей съёмочной группой снимают нас с Джоанной на стрельбище. Я знаю, что Гейла и Дельфа тоже снимают. Это часть наших новых промо роликов — показать, как готовятся мятежники к захвату Капитолия. В целом, всё идет неплохо.
Затем на утренних тренировках начинает появляться Пит. Наручники с него сняты, но его всё ещё постоянно сопровождают два охранника. После ланча я вижу его на другой стороне поля, тренирующимся с группой начинающих. Не знаю, о чем они думают. Если перепалка с Делли может заставить его начать спорить с самим собой, к оружию его даже близко подпускать не стоит.
Когда я говорю об этом Плутарху, он уверяет меня, что это всё для съёмок. У них есть запись со свадьбы Энни и Дельфа, запись того, как Джоанна попадает точно в цели, но весь Панем интересуется Питом. Им нужно увидеть, что он сражается на стороне мятежников, а не на стороне Сноу. И, может быть, они смогли бы снять пару кадров нас двоих вместе, не обязательно целующимися, но хотя бы просто счастливыми оттого, что мы снова вместе.
Я ухожу от разговора в ту же минуту. Этого уж точно не случится.
В редкие минуты отдыха я с волнением наблюдаю за всеми подготовительными работами к нападению. Смотрю, как подготавливают оборудование и провизию, формируют дивизии. Тех, кому отдают приказы, можно увидеть сразу, потому что они носят короткую стрижку, знак того, что человек идет на войну. Ведется много разговоров о подготовке наступательной операции, которая должна будет обезопасить железнодорожные туннели, ведущие в Капитолий.
Буквально за несколько дней до отбытия первой партии войск, Йорк неожиданно сообщает мне с Джоанной, что порекомендовала допустить нас к экзамену, о чем незамедлительно нас предупредила. Экзамен состоит их четырех частей: минно-взрывное заграждение, которое позволяет определить твою физическую подготовку, письменный тест по различным тактикам боя, тест на умение обращаться с оружием и ситуация на симуляторе сражений в Квартале. Я даже не успеваю начать нервничать из-за первых трех частей, как прохожу их на отлично, но задание в Квартале ещё не готово. Они работают над какой-то особенной технической штучкой. Наша группа обменивается информацией. И многое кажется правдой. Ты проходишь эту часть в одиночку. Угадать, что там будет за испытание невозможно. Один мальчик шепчет нам, что он слышал, что это приспособление нацелено на индивидуальные слабости каждого.
Мои слабые стороны? Эту дверь я уж точно открывать не хочу. Но я нахожу тихое местечко и пытаясь понять, какие слабости у меня могут быть. Длина получившегося списка меня огорчает. Недостаток грубой физической силы. Минимум тренировок. Да и мой статус Сойки-пересмешницы вряд ли будет преимуществом здесь, где они собирают нас в команды. Они могут загнать меня в угол благодаря огромному количеству вещей.
Джоанну вызывают за три человека до меня, и я ободряюще киваю ей. Как бы я хотела быть в начале списка, потому что сейчас я действительно начинала себя накручивать по поводу всего этого. К тому времени, когда вызывают меня, я не имею ни малейшего понятия, какой должна быть моя стратегия. К счастью, как только я оказываюсь в Квартале, то небольшое количество тренировок, что у меня было, очень даже пригождаются. Моя ситуация — сидение в засаде. Я медленно пробираюсь по улице, убивая встретившихся мне Миротворцев. Двое на крыше слева от меня, ещё один в дверном проеме прямо по курсу. Это трудно, но не настолько, насколько я ожидала. В голове гудит надоедливая мысль, что если все кажется таким легким, то я, наверное, что-то упускаю. Я на расстоянии двух зданий от моей цели, когда обстановка начинает накаляться. С полдюжины вооруженных Миротворцев приближаются из-за угла. Они явно превзойдут меня по количество оружия, но я кое-что замечаю. В тоннеле трубопровода лежит химическая газометная мина. Вот оно. Моё задание. Осознать, что, только взорвав мину, я смогу достигнуть своей цели. И как только я выступаю, чтобы сделать это, командир моей эскадрильи, который до этого момента был практически бесполезен, тихо отдает мне приказ немедленно лечь наземь. Все мои инстинкты кричат мне проигнорировать голос, спустить курок, взорвать Миротворцев. И вдруг я понимаю, какое самое большое слабое место во мне увидят военные. Начиная с моей самой первой минуты на арене Игр, когда я побежала за оранжевым рюкзаком и заканчивая перестрелкой в Восьмом, и импульсивным бегом в центр площади во Втором. Я не могу подчиняться приказам.