Аэлита. Новая волна /002: Фантастические повести и рассказы - Борис Долинго
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Инга открыла книгу, но мысли ее постоянно возвращались назад, к коту. Кто он такой? Откуда он взялся? С раннего детства Инга мечтала о Прекрасном Принце, который вырвет ее из этой коллективной могилы. С ним Инга будет чувствовать себя легко и комфортно, на него она всегда сможет опереться в трудную минуту. Инга понимала, что мечты о Прекрасном Принце противоречат законам физики, вот только она не могла остановиться. Потому что мечты — единственное, что у нее оставалось.
* * *Ниниэль Джалиновна вошла в каюту неожиданно, Инга едва-едва успела спрятать «Алису» под одеяло.
— Читаешь? — В вопросе вдовы капитана отчетливо прозвучало неодобрение.
— Картинки рассматриваю, — огрызнулась Инга.
— Вредное занятие. Ты бы лучше за своей внешностью смотрела. Замухрышка замухрышкой, а все туда же — читать она, видите ли, любит.
— А что в этом плохого?
— А что хорошего?
Этот вопрос смутил Ингу.
— Ну… Когда я читаю книги, я вспоминаю Землю…
— Вот это-то и плохо, — произнесла Ниниэль Джалиновна назидательно. — Ты знаешь историю нашего корабля?
— Знаю, — хмуро ответила Инга.
— Ты не дерзи старшим, а лучше послушай лишний раз. Может ума-то и прибавится. «Галилей» стартовал с альфы Кассиопеи двадцать лет назад, тебе тогда было меньше года, и должен был долететь до Земли за неделю. Наш корабль снабжен гипердвигателем, работающим от двух реакторов холодного синтеза. Гипердвигатель позволял переходить в гиперпространство, в котором можно перемещаться со сверхсветовой скоростью. Но когда мы вошли в гипер, случилась авария.
— Наслышана. Взорвался кормовой реактор.
— Весь экипаж принимал участие в ликвидаций аварии. Мой муж лично возглавил операцию. Этим героям удалось остановить синтез и заглушить реактор, вот только лучевая болезнь в последней стадии неизлечима… Они погибли. Все. Лучшие из лучших. Но термоядерный демон еще дремлет в недрах кормового реактора. Здесь, в гипере, другие физические законы, сейчас мы в безопасности. Но стоит нам выйти в обычное пространство — реактор взорвется, и «Галилей» превратится в звездную пыль.
— Наслышана.
— Но нас еще было много. Среди нас оставались и мужчины, и женщины, и дети. Именно тогда возникла мода обманывать себя, создавать в каютах голопейзажи, делать вид, что мы находимся не на корабле, а на Земле. Знаешь, чем это закончилось? Вижу, знаешь. Волной самоубийств. Люди понимали, что все вокруг обман, что им никогда не вернуться на Землю, и они теряли себя. У кого-то была просто глубокая депрессия, кто-то начинал видеть «демонов пустоты». Каждый сходил с ума по-своему.
— И при чем тут книги?
— Не в книгах дело, а в мечтах. В воздушных замках, которые ты пытаешься построить. Смирись с обыденностью, научись любить свой дом — «Галилей», оставь свои мечты, в них нет смысла.
— Ниниэль Джалиновна, вам лучше уйти, — холодно произнесла Инга.
— Я надеюсь, ты одумаешься, — мягко произнесла вдова капитана. — Ты не против, если я время от времени буду тебя проведывать?
— Против, — холодно ответила Инга.
Когда Ниниэль Джалиновна вышла, Инга упала головой на подушку и расплакалась. По щекам потекли слезы. Время от времени девушка вытирала их рукавом. Так она лежала — закусив губу и сдавленно всхлипывая, — пока в размеренном шуме корабля не раздался давешний голос:
— Грустишь?
Девушка проглотила стоявший в горле комок и взглянула туда, откуда донесся звук:
— Ты где?
— Знал — сказал бы…
Инга не могла понять, шутит голос или говорит серьезно.
— Ты не знаешь, где находишься?
— А сама-то ты знаешь?
— Знаю, — сказала Инга так, что послышалось: «Лучше б не знать!» — На корабле «Галилей». Хотя охотно поверю в то, что это — плод больного воображения.
Послышался отчетливый кошачий получих-полуфырканье.
— Я что, глупость какую сморозила?
— Напротив… А теперь попробуй объяснить то же самое еще раз. Без всякого субъективного восприятия и виртуальной реальности. Только старый добрый научный материализм. Так, где ты находишься?
— На корабле, — повторила Инга, ощущая в вопросе кота какой-то подвох.
— А корабль-то где находится?
— В гиперпространстве… — до Инги стала потихоньку доходить мысль кота.
— А что такое гиперпространство? — в голосе кота прозвучало не слишком прикрытое торжество.
— Полагаю, особый вид пространства, в котором и находится сейчас наш звездолет…
— Чушь! — фыркнул голос, и Инга представила пузатого кота, вальяжно растекшегося по каминной полке. Образ оказался таким полным, что девушка невольно усмехнулась.
— Ты хочешь сказать, что звездолет сейчас не в гиперпространстве?
— Я хочу сказать, что в твоем образовании имеются пробелы, — быстро ответил кот.
— Значит, пробелы? — обиделась Инга, жалея, что не может швырнуть чем-нибудь в хвостатого нахала. — В моем образовании… А в твоем?
— О! Я самый образованный кот в этой части Галактики! И самый гениальный знаток гиперпространства — исключительно живучего мифа прошлого столетия. Хочешь, я расскажу, как работает ваш «Галилей»?
— Расскажи-расскажи, это обещает быть интересным. Только сначала все-таки покажись. Я привыкла видеть собеседника.
— Можно подумать, у тебя тут слишком много собеседников, — хмыкнул кот. — Чтобы я проявился внутри твоей каюты, ты должна пригласить меня на корабль. Понимаешь ли, мы, демоны пустоты, не приучены являться без приглашения.
— Заходи, — махнула рукой Инга. — Располагайся.
Кот проявился посреди каюты, во всей хамоватой четырехлапой красе. Сейчас Инга могла разглядеть его подробнее. Густые усы, саркастическая ухмылка и висячее, надломленное в основании правое ухо нарисовали Инге образ прожженного космического бродяги. А потом девушка увидела глаза и утонула в этих бездонных, всепонимающих озерах тьмы. Вертикальные полоски зрачков смотрели на Ингу с немым восхищением, и она наслаждалась этим взглядом.
— Константин, — представился кот, чуть прищурившись.
— Инга. Ты, к-кажется, хотел рассказать мне о корабле, — произнесла Инга, пытаясь скрыть неожиданное волнение.
— Ну так слушай. — Кот свернулся в клубок у ног Инги. Он не шевелил губами, но голос — ровный и уверенный голос — возникал в голове у девушки. — В обычном пространстве скорость звездолета ограничена скоростью света. Точнее даже не скоростью света, а некоторым пределом, после которого несущие конструкции звездолета начинают критически деформироваться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});