Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения т 11-13 - Антон Чехов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
{12226}
а доктора и дамские парикмахеры имеют право вторгаться в частную жизнь... Зиночка. Вы не обманываете, что вы доктор? Серьезно? Зайцев. Честное слово! Зиночка. Ну, если вы доктор... пожалуй... Только зачем вам трудиться? Я могу мужа выслать к вам... Федя! Федя! Да проснись же, тюлень. Голос Гусева: "А?" Иди сюда, доктор так любезен, что предлагает нам персидского порошку. (Скрывается.) Зайцев. Федя! Благодарю, не ожидал! Очень мне нужен этот Федя! Черт бы его взял совсем! Только что как следует познакомился, только что удачно соврал, назвался доктором, как вдруг этот Федя... Точно холодной водой она меня окатила... Возьму вот и не дам персидского порошку! И ничего в ней нет красивого... Так, дрянцо какое-то, рожица... ни то ни се... Терпеть не могу таких женщин! Гусев (в халате и в ночном колпаке). Честь имею кланяться, доктор... Жена мне сейчас сказала, что у вас есть персидский порошок. Зайцев (грубо). Да-с! Гусев. Будьте добры, одолжите нам немножко. Энциклопедия одолела... Зайцев. Возьмите! Гусев. Благодарю вас покорнейше... Весьма вам благодарен. И вас в дороге застала пурга? Зайцев. Да! Гусев. Так-с... Ужасная погода... Вы куда изволите ехать? Зайцев. В город. Гусев. И мы тоже в город. Завтра в городе мне предстоит тяжелая работа, спать бы теперь надо, а тут энциклопедия, мочи нет... У нас ужасно безобразные почтовые станции. И клопы, и тараканы, и всякие скорпионы... Если бы моя власть, то я всех станционных смотрителей привлекал бы за клопов по сто двенадцатой статье Уложения о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, как за бродячий скот. Весьма вам благодарен, доктор... А вы по каким болезням изволите практиковать?
{12228}
Зайцев. По грудным и... и по головным. Гусев. Так-с... Честь имею... (Уходит.) Зайцев (один). Чучело гороховое! Если б моя власть, я б его с головы до ног зарыл в персидском порошке. Обыграть бы его, каналью, этак раз бы десять подряд оставить без трех! А то еще лучше играть бы с ним в биллиард и нечаянно смазать его кием, чтоб целую неделю помнил... Вместо носа какая-то шишка, по всему лицу синие жилочки, на лбу бородавка и... и вдруг осмеливается иметь такую жену! Какое он имеет право? Это возмутительно! Нет, это даже подло... А еще тоже спрашивают, почему у меня такой мрачный взгляд на жизнь? Ну, как тут не быть пессимистом? Гусев (в дверях). Ты, Зиночка, не стесняйся... Ведь он доктор! Не церемонься и спроси... Бояться тут нечего... Шервецов тебе не помог, а он, может быть, и поможет... (Зайцеву.) Извините, доктор, я вас побеспокою... Скажите, пожалуйста, отчего это у моей жены в груди бывает теснение? Кашель, знаете ли... теснит, точно, знаете ли, запеклось что-то... Отчего это? Зайцев. Это длинный разговор... Сразу нельзя определить... Гусев. Ну так что же? Время есть... все равно не спим. Посмотрите ее, голубчик! Зайцев (в сторону). Вот влопался-то! Гусев (кричит). Зина! Ах, какая ты, право... (Ему.) Стесняется... Застенчивая, вся в меня... Добродетель хорошая вещь, но к чему крайности? Стесняться доктора, когда болен, это уж последнее дело... Зиночка (входит). Право, мне так совестно... Гусев. Полно, полно... (Ему.) Надо вам заметить, что ее лечит Шервецов. Человек-то он хороший, душа, весельчак, знающий свое дело, но... кто его знает? Не верю я ему! Не лежит к нему душа, хоть ты что! Вижу, доктор, вы не расположены, но будьте столь любезны! Зайцев. Я... я не прочь... Я ничего... (В сторону.) Каково положенье-то! Гусев. Вы ее посмотрите, а я тем временем пойду к смотрителю и прикажу самоварчик поставить... (Уходит.)
{12229}
Зайцев. Садитесь, прошу вас... Садятся. Вам сколько лет? Зиночка. Двадцать два года... Зайцев. Гм... Опасный возраст. Позвольте ваш пульс! (Щупает пульс.) Гм... М-да... Пауза. Что вы смеетесь? Зиночка. Вы не обманываете, что вы доктор? Зайцев. Ну вот еще! За кого вы меня принимаете! Гм... пульс ничего себе... М-да... И ручка маленькая, пухленькая... Черт возьми, люблю я дорожные приключения! Едешь, едешь и вдруг встречаешь этакую... ручку... Вы любите медицину? Зиночка. Да. Зайцев. Как это приятно! Ужасно приятно! Позвольте ваш пульс! Зиночка. Но, но, но... держите себя в границах! Зайцев. Какой голосок, глазенки так и бегают... От одной улыбки можно сойти с ума... Ваш муж ревнив? Очень? Ваш пульс... один только пульс, и я умру от счастья! Зиночка. Позвольте, однако, милостивый государь... Милостивый государь! Я вижу, что вы меня принимаете за какую-то... Ошибаетесь, милостивый государь! Я замужем, мой муж занимает общественное положение. Зайцев. Знаю, знаю, но виноват ли я, что вы так прекрасны? Зиночка. И я, милостивый государь, вам не позволю... Извольте оставить меня, иначе я должна буду принять меры... Милостивый государь! Я слишком люблю и уважаю своего мужа, чтобы позволить какому-нибудь проезжему нахалу говорить мне разные пошлости... Вы слишком ошибаетесь, если думаете, что я... Вот мой муж, кажется, идет... Да, да, идет... Что же вы молчите? Чего вы дожидаетесь... Ну, ну... целуйте, что ли! Зайцев. Милая. (Целует.) Пупсик! Мопсик! (Целует.) Зиночка. Но, но, но...
{12230}
Зайцев. Котеночек мой... (Целует.) Финтифлюша... (Увидев входящего Гусева.) Еще один вопрос: когда вы больше кашляете, по вторникам или по четвергам? Зиночка. По субботам... Зайцев. Гм... Позвольте ваш пульс! Гусев (в сторону). Словно как будто кто целовался... Точно так вот и у Шервецова... Ничего я в медицине не понимаю... (Жене.) Зиночка, ты посерьезнее... Нельзя так... Нельзя манкировать здоровьем! Ты должна внимательно слушать, что говорит тебе доктор. Медицина теперь делает громадные шаги вперед! Громадные шаги! Зайцев. О да! Видите ли, что я должен вам сказать... В здоровье вашей жены пока нет ничего опасного, но если она не будет серьезно лечиться, то ее болезнь может кончиться плохим: разрыв сердца и воспаление мозга... Гусев. Вот видишь, Зиночка! Вот видишь! Такая мне с тобой забота... и не глядел бы, право... Зайцев. Сейчас я пропишу... (Вырывает из станционной книги клочок бумаги, садится и пишет.) Sic transit... две драхмы... Gloria mundi... один унций... Aquae destillatae... два грана... Вот будете принимать порошки, по три порошка в день... Гусев. На воде или на вине? Зайцев. На воде... Гусев. На отварной? Зайцев. Да, на отварной. Гусев. Приношу вам искреннюю мою благодарность, доктор...
Том 13 Пьесы 895-1904
ЧАЙКА
КОМЕДИЯ В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
{13004}
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Ирина Николаевна Аркадина, по мужу Треплева, актриса. Константин Гаврилович Треплев, ее сын, молодой человек. Петр Николаевич Сорин, ее брат. Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика. Илья Афанасьевич Шамраев, поручик в отставке, управляющий у Сорина. Полина Андреевна, его жена. Maша, его дочь. Боpис Алексеевич Тpигоpин, беллетрист. Евгений Сергеевич Дорн, врач. Семен Семенович Медведенко, учитель. Яков, работник. Повар. Горничная. Действие происходит в усадьбе Сорина. - Между третьим и четвертым действием проходит два года.
{13005}
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Часть парка в имении Сорина. Широкая аллея, ведущая по направлению от зрителей в глубину парка к озеру, загорожена эстрадой, наскоро сколоченной для домашнего спектакля, так что озера совсем не видно. Налево и направо у эстрады кустарник. Несколько стульев, столик. Только что зашло солнце. На эстраде за опущенным занавесом Яков и другие работники; слышатся кашель и стук. Маша и Медведенко идут слева, возвращаясь с прогулки. Медведенко. Отчего вы всегда ходите в черном? Маша. Это траур по моей жизни. Я несчастна. Медведенко. Отчего? (В раздумье.) Не понимаю... Вы здоровы, отец у вас хотя и небогатый, но с достатком. Мне живется гораздо тяжелее, чем вам. Я получаю всего 23 рубля в месяц, да еще вычитают с меня в эмеритуру, а все же я не ношу траура. (Садятся.) Маша. Дело не в деньгах. И бедняк может быть счастлив. Медведенко. Это в теории, а на практике выходит так: я, да мать, да две сестры и братишка, а жалованья всего 23 рубля. Ведь есть и пить надо? Чаю и сахару надо? Табаку надо? Вот тут и вертись. Маша (оглядываясь на эстраду). Скоро начнется спектакль. Медведенко. Да. Играть будет Заречная, а пьеса сочинения Константина Гавриловича. Они влюблены друг в друга, и сегодня их души сольются в стремлении дать один и тот же художественный образ. А у моей души и у вашей нет общих точек соприкосновения.
{13006}
Я люблю вас, не могу от тоски сидеть дома, каждый день хожу пешком шесть верст сюда да шесть обратно и встречаю один лишь индифферентизм с вашей стороны. Это понятно. Я без средств, семья у меня большая... Какая охота идти за человека, которому самому есть нечего? Маша. Пустяки. (Нюхает табак.) Ваша любовь трогает меня, но я не могу отвечать взаимностью, вот и все. (Протягивает ему табакерку.) Одолжайтесь. Медведенко. Не хочется. Пауза. Маша. Душно, должно быть, ночью будет гроза. Вы всё философствуете или говорите о деньгах. По-вашему, нет большего несчастья, как бедность, а по-моему, в тысячу раз легче ходить в лохмотьях и побираться, Чем... Впрочем, вам не понять этого... Входят справа Сорин и Треплев. Сорин (опираясь на трость). Мне, брат, в деревне как-то не того, и, понятная вещь, никогда я тут не привыкну. Вчера лег в десять и сегодня утром проснулся в девять с таким чувством, как будто от долгого спанья у меня мозг прилип к черепу и все такое. (Смеется.) А после обеда нечаянно опять уснул, и теперь я весь разбит, испытываю кошмар, в конце концов... Треплев. Правда, тебе нужно жить в городе. (Увидев Машу и Медведенка.) Господа, когда начнется, вас позовут, а теперь нельзя здесь. Уходите, пожалуйста. Сорин (Маше). Марья Ильинична, будьте так добры, попросите вашего папашу, чтобы он распорядился отвязать собаку, а то она воет. Сестра опять всю ночь не спала. Маша. Говорите с моим отцом сами, а я не стану. Увольте, пожалуйста. (Медведенку.) Пойдемте! Медведенко (Треплеву). Так вы перед началом пришлите сказать. (Оба уходят.) Сорин. Значит, опять всю ночь будет выть собака. Вот история, никогда в деревне я не жил, как хотел. Бывало, возьмешь отпуск на 28 дней и приедешь сюда, чтобы отдохнуть и все, но тут тебя так доймут всяким вздором; что уж с первого дня хочется вон. (Смеется.)