Чеченский капкан: между предательством и героизмом - Игорь Прокопенко
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Перво-наперво вышедшим из окружения дали напиться. После этого Моисеев и сопровождавшие его бойцы загрузили в вещевые мешки, сколько могли, боеприпасы, воду, медикаменты, продовольствие — и отправились обратно.
Возвращаться было еще труднее. Каждый из них понимал: один раз вырвавшись на свободу, второго такого шанса они, возможно, уже не получат.
А в Москве развивает активность секретарь Совета безопасности, полномочный представитель президента в Чечне Александр Лебедь. Он заявляет, что полной и объективной информации о событиях в республике нет, а значит, отсутствует объективный анализ обстановки. На своей пресс-конференции он говорит о том, что вооруженную оппозицию финансируют из легальных и нелегальных источников. А значит, на войне кто-то делает деньги.
Вскоре у Лебедя должна состояться встреча с Масхадовым, который отдает приказ прекратить огонь и начать обмен ранеными.
Штурмовые отряды и группы федеральных сил проводят разведывательно-поисковые мероприятия в районе больничного комплекса, стадиона, центральных улиц. Они «зачищают» целые кварталы города. У командования появилась достоверная информация о местах нахождения баз боевиков, их складов с оружием и боеприпасами. По этим квадратам работает артиллерия. Авиацию в воздух не поднимают — весь Грозный и пригороды затянуты дымом.
Спустя какое-то время спецподразделения очистили от боевиков здания, расположенные вокруг Дома правительства и Координационного центра МВД. Однако на площади Минутка осада опорных пунктов не прекращалась все это время, словно и не было масхадовского приказа.
На встрече Аслана Масхадова и Константина Пуликовского достигнута договоренность о прекращении огня с 12.00 14 августа на всей территории республики. Однако некоторые командиры отрядов в Грозном отказываются выполнять это соглашение.
Следом в Ханкалу на очередную встречу с представителями воюющих сторон прибывает Лебедь. Итогом переговоров стало создание наблюдательной комиссии для контроля за выполнением условий прекращения огня.
А боевики продолжают массированные обстрелы, захватывают в плен военнослужащих подразделений федеральных войск.
В этот день в штабе объединенных сил планируют новый прорыв к осажденным блокпостам на Минутке. В Грозный прибыла краснодарская дивизия внутренних войск. Сразу, с началом августовских боев, их подняли по тревоге и маршем на боевой технике бросили в Грозный. Несколько дней и ночей изнуряющего пути, после прибытия минимум времени на перегруппировку, уточнение задач и сразу — в бой. Правда, теперь федералы меняют тактику.
Вот как описывал новую тактику федеральных войск в беседе со мной Александр Дрожжин:
«При штурме в город бронетехнику нельзя вводить. Если грамотно штурмовать, пехота должна идти впереди, за 100, за 200 метров за ней должна идти бронетехника. Если огневые точки выявлялись боевиков, и они не давали продвинуться пехоте, то сразу эти точки поражались с бронетехники. И вот по улицам идут, их начинают обстреливать, они по улице пускали 2–3 человек вдоль забора, а в основном двигались по огородам, где передвигались и боевики. Боевики у нас все как на ладони, мы их уничтожать начали».
Таким образом, федеральные войска предприняли испытанный маневр. Они не стали пробиваться к Минутке по городским кварталам, а пошли в обход, по «зеленке» и огородам, прилегающим к частным домам. И выходили в тыл к боевикам. После коротких боевых столкновений штурмовые отряды стали быстро продвигаться вперед. С верхних этажей зданий их поддерживали огнем бойцы осажденных блокпостов у площади Минутка.
Чтобы поддержать штурмующих, группа Моисеева вырвалась из здания и захватила соседнюю многоэтажку. Первые лестничные пролеты прошли без проблем. Но наверху они обнаружили группу боевиков. Чтобы их уничтожить, Олег Моисеев решил вызвать огонь на себя.
Рассказывает командир роты 34-й бригады Олег Моисеев:
«Выйдя по радиостанции на наше подразделение, поскольку эта семиэтажка находилась в зоне огневой связи с нашей девятиэтажкой, попросив помощь огнем и согласовав это все по времени, мы все же ее заняли. Сверив часы, попросили: «Дайте одну минуту максимум огня на 7-й этаж, чтобы эти чертята там просто не поднялись». А мы за это время успеем пройти эти два пролета. Но ниже просьба большая не бить. Там будут уже свои. Договорились на время открытия огня. Значит, шквал огня, естественно, со всех окон. Я представляю, насколько там действительно головы не поднять было для них. Мы достаточно спокойно поднялись наверх и гранатами положили там все живое».
Бой длился до восьми вечера. Но до Минутки штурмовые отряды так и не дошли. Начинало темнеть, ночевать в окружении боевиков было опасно. И тогда последовал приказ — отходить. Именно в этот момент дивизия понесла большие потери: около десяти убитых и несколько десятков раненых. Получил ранение и брат Александра Дрожжина — Владимир. Но об этом Александр узнал через несколько дней, когда сам попал в госпиталь с контузией.
Боевики после многократных неудачных попыток захватить Минутку получили от своего штаба команду прекратить боевые действия. От имени полевого командира, командующего Юго-Восточным фронтом Хункар-Паши Исрапилова федералам предложено начать переговоры. Причем тональность, в которой было сделано это предложение, была несколько неожиданной.
Рассказывает Николай Рыжук, в августе 1996 года капитан, исполнял обязанности командира группы специального назначения 34-й бригады:
«Когда разговаривали мы с Исрапиловым, он говорит: «Чего нам воевать, уже там перемирие, вы у меня человек 20 положили, и мы столько же у вас, зачем?» Ну, я промолчал, что они ни одного нашего на Минутке не положили. Они считали, что у нас тоже большие потери, и поэтому он предложил заканчивать эту войну, тем более что наше руководство с вашим уже договорилось на высшем уровне».
В результате переговоров достигнута договоренность о выводе с опорного пункта 40 человек, в том числе 17 раненых. Уходили строем, с оружием. Для раненых боевики предоставили транспорт.
Рассказывает командир роты 34-й бригады Александр Дрожжин:
«Когда всех загрузили, я к солдатам в «уазик» заглянул, говорю: «Ну, все, сейчас едем, все нормально. Скоро будете уже в госпитале». И уже когда голову убираю из салона, краем глаза смотрю — а под сиденьем лежит фугас. С проводами, и провода прямо к водителю тянутся. Думаю, что такое? Ну, водитель сидит, чеченец. Думаю: неужели не верят, ждут чего-то? Думаю, точно, или расстреляют, или смертник сидит».
Их вели по улице, а из близлежащих домов были слышны издевательские крики боевиков. Бойцы 34-й бригады отходили со смешанным чувством отчаяния и злости. На их месте должны были бы оказаться те, кто рассматривал их из окон.
Эта дорога уже несколько дней соединяла Грозный с Большой землей. По ней в город доставляли воду, продовольствие, медикаменты. Обратно вывозили раненых и тела погибших. По обочинам дороги боевики установили фугасы, чтобы не допустить в центр боевую технику. Они вообще чувствовали себя хозяевами положения.
Очередные переговоры с Исрапиловым проходят в соседней многоэтажке. Но сегодня полевой командир не такой сговорчивый. Прошел слух, что он получил нагоняй от Басаева и Масхадова за вчерашнюю «мягкость». На этот раз Исрапилов взамен на согласие выпустить из окружения группу бойцов требует оставить оружие, боевую технику, заложника.
Рассказывает командир роты Олег Моисеев:
«Мы вам даем своих людей на сопровождение, — он говорит, — а если вы их там захватите? От вас тоже должен остаться заложник. И заложник не просто солдат или еще кто-то». Когда на тебя смотрят, ну, что тут будешь делать? Не будешь говорить: «Вова, ты остаешься, или, Саша, ты остаешься». Это смешно просто. Ну, дальше все просто. Держи ствол, держи патроны».
Моисеева отвели в здание школы. Его не обыскали, иначе бы обнаружили гранату, которую тот прихватил с собой. К вечеру Моисеев понимает: боевики в панике. Константин Пуликовский уже объявил свой ультиматум.
Командующий объединенной группировкой Константин Пуликовский, подтянув к чеченской столице дополнительные силы, объявляет ультиматум. Мирным жителям в течение 48 часов по специально предоставленному коридору предлагается покинуть Грозный. К бою готовятся авиация и артиллерия. Нервы у всех на пределе. Бойцы готовы растерзать противника.
Рассказывает Олег Моисеев:
«В этот момент, соответственно, отношение боевиков ко мне в корне изменилось. А я был доволен до ужаса. Я думал: ладно, хрен с вами, ребята. 48 часов. Пусть будет, что будет, но через 48 часов вас тоже не будет. Я был настолько морально удовлетворен, когда они там зашевелились, начали в панике совещаться и метаться, вот этот эпизод мне очень запомнился, понравился».