Категории
Самые читаемые
PochitayKnigi » Проза » Современная проза » Дорога в декабре - Захар Прилепин

Дорога в декабре - Захар Прилепин

Читать онлайн Дорога в декабре - Захар Прилепин

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 81 82 83 84 85 86 87 88 89 ... 227
Перейти на страницу:

Как ногти вырастают после смерти,

вот так же чувство мое к вам,со всею подноготной грязью,по истеченьи срока жизни,движенья своего не остановит.

Не бойтесь — если осень будет долгой,она не будет вечной;впрочем,вот этого и нужно вам бояться.

Декабрь с обезображенным лицом,и я с заледеневшими руками,и вы, замешана на запахе сирени,и с волосами цвета мокрых вишен,и с прочей дурью,прочей дрянью,прочей ложью.

* * *

Лечиться хотел — поздно:пропали и кашель и насморк.Щенка назову Бисмарк,шампанским залью астры.К безумию путь близокв январский сухой полдень.

На елках снега созрели.Пойдем их сбивать ночью?Так неизъяснимо милосмотреть на твои ножки,что, если смотреть мимо,теряется смысл зренья.

Должно быть, ты стала лучше,такой я тебя не помню.Не знать бы совсем, но поздно.А если прижать ладоник глазам и, убрав, на звездывзглянуть — то они как люстры.

Все строки смешал — толку.С таким же успехом можношнурки на ботинках спутать.Нет сна. В закоулках мозгавсе ты; и, считая минуты,сбиваюсь к утру только…

* * *

еще я растерялценность своего словатак часто признаваясьв неживыхвыдуманныхмертворожденных чувствах —растерялза что и был наказанодиночествомв очередном ледяном январесольюпустым горизонтомснегомсиплым голосомодиночествахандры небритый лешийтоски зеленый уголслова-то все какиеникчемные

это ничего

завтра утромдевочка с ленивой улыбкойпосмотрит на меня в трамваея ей не понравлюсьно что-то ее заинтересуетперед выходом из трамваяона обернется еще раз     и мы встретимся глазамина улицедогнав еея скажув моем доме много скучных книгеще у меня есть наручникии несколько денег на бутылку пивая поэт и к тому же умеюиграть на гитаре Вертинского(ваши пальцы пахнут ладаном)я могу сыграть тебе про пальцы

* * *

Я все еще надеюсь: как ребенок,разбивший вазу, в ужасе притихший,желает, чтоб она сама собоюсрослась и примостилась на серванте.

Читая книги, все еще мечтаюи все еще уверен в том, что жизньи смерть между собою разрешатсяи я — один — останусь ни при чем.

Я все еще надеюсь. И надеждане ластит, а скорее чуть горчит.

* * *

и на невольничьем рынке Древнего Римагде пахнет так что порой тошнитна шумном и диком рынкесын патрициявзбалмошный и самолюбивыйброжу с мальчиком-слугойи ты тамв толпе рабынь на продажугрязная и злаяотворачиваешься и закрываешь глазано я же видел тебя спустя две тысячи летя узнал тебя сразу

и купленная мнойты единственная кто имеет правовходить ко мне по утрамкогда я еще сплюты приносишь мне ягоды и сокиа из всех мыслимых на земле огорченийменя мучает только однокогда вишневая косточкапопадает на передние зубы

Белые сны

Июль был смугл, но август бел,и белы были сны.Весь мир бледнел или седел, как будто белены поел.И было нам не по себеот этой белизны.

Как привидение бела,прикрывшись скатертью,ты, кошкой выгнувшись, спалаи, просыпаясь, мило зла,проклятья комарам слала,смешно и матерно.

Во сне кружилась головаи что-то давнее.Дышала ты едва-едва,нещадно растрепав диван,вчерашний выветрив дурмансвоим дыханием.Ладонь твоя мою звала,как птица ищет корм,как жаждет дождь иссохший злак,я руку дал, хоть ты спала,свою ладонь в мою вплелаи нежно, и легко.

В беспепелье тобою выжжен,вживался в трепет глаз.В любви тобой — в болотной жиже,в любви твоей — в небесной выси.И в линиях судьбы и жизнистекался пот у нас.

От ветра дым паникадильныйпроник в раскрытое окно.А птицы по столам ходилии наше выпили вино.

* * *

Я потерял спички. Коробок потерял, говорю.Потерял ощущение бренности, гибельности бытия.Наглый, словно сорняк, стою на мокром ветру.Счастье, как ты велико. Куда мне спрятать тебя?Нет ощущенья холода, слякоти. Пеленаветра, тумана и снега не настигает меня.

Что-то крошится в ладонях. Кажется, это зима:бесится, но не слышна, будто в немом кино.Не принимаю к сердцу. Не научусь принимать.Очень хочу принять, но сердце, как тот щенок,глупо сидит в углу, в лужице на полу.То он полижет живот, то он почешет скулу.Сердце, где ты и что ты? Ты что же, вовсе нигде?Не знаю твое биенье, не чувствую тяжесть твою.Господи, строгий Боже, как же ты не доглядел,что я стою, улыбаясь. Даже что просто стою.Нет ощущения времени. Теплый, безумный, живой,вижу сплошное счастье. Куда мне столько его.

Стыло, я знаю, стыло. Я знаю и не могувпустить в себя хоть на атом черную синеву —гарью пропахший вечер — город в грязном снегу —гибельность этого сердца — этого ветра звук.Я не умею больше не миловать, не корить.Что мне просить у Бога? Разве что прикурить.

* * *

Если в электричке,сидя друг против друга,мы прижмемся к обмороженному стеклу щекамиипостараемся соединить губы,то на стекле останется бабочка,ана наших щеках рисунок пальцев всехжелавших узнать, куда едем.

* * *

Я не ведаю, что творю,я тебе о любви говорю.В светофорах мигающий красный.Этой ночью дурною, заразнойконтиненты идут ко дну.Разве я при этом усну…

В светофорах мигающий свет.Пропускаю помеху справа,пропускаю целые главы.А конца в этой книге нет.Как в бреду, улетаю в кювет…

Ах, мигающий красный… алый…темно-розовый… огневой…Словно сердце, движенье встало.Бледный месяц, как часовой,опаленная тень краснотала…Дать понять им, что я живой.

Я не ведаю, что творю,я тебе о любви говорю.Ты родная, ты рядом одна,Ты мне тысячу лет как жена.

Пляс

Снегири в одеждах алых.Косари в рубахах белых.Боль в натруженных суставах.Жар в руках остервенелых.Косари одежды сняли,на телах озноба синь.Парусами обрасталимачты сосен и осин.

Пью истомы сок соленый,Мне не тошно, не легко.Прохожу, хмельной и сонный,По закату босиком.

Коли бос — идешь и пляшешь,Пятки обжигает жуть.Косари, рубахи снявши,Снегирей в закате жгут.

* * *

Стенька Разинлениво наблюдал пчелиную суетупчелы вились возле его головыс выжженными ресницамии медовым соком на коже

пчелы вилисьвозле его головы насаженной на кол

так схожей с цветкомцветком на стебле

* * *

Мальчики направо — ну их к черту.Девочки налево — там, где сердце.

На разрыв аорты воет рота,матушка попить выносит в сенцы.

Клюнул жареный петух туда, где детствозаиграло, и забил крылами.

Нам от мертвых никуда не деться.Кто здесь в рай последний — я за вами.

В небе морось, в мыслях ересь,через день ли, два отслужат здесь обедню.

Сохранит твою глазницу или челюстьил речной, отец дурной, приют последний.

С каждым взмахом петушиного крылараскрывается нехоженая мгла.

Матушка попить выносит нам,ковшик бьет, как в лихорадке, по зубам.

* * *

ошалевшиена усталых коняхв запахах тревожного июльского солнцасырого сукна и потавъезжаем в селеньеиспуганные крестьяне выносят хлеб-сользаранее знаячто висеть нынче их барину(кричавшему вчера: на конюшню! —а сегодня: я ль вам отцом не был!)висеть емуза ребро подвешенному на воротах

и неразумные крестьянекрестятся и прячут девок на сеновалахне зная что волюподаренную имне купишь хлебом-солью

и не догадываются что к вечерувыбегут девки в ужасеиз подожженных нами сеновалови остужать мы их будемобливая из ведер колодезной водой

и будут вздрагивать от жары и визгапугливые конии перепадет нам завтра от батьки за непотребствозато зарево будет видно даже из Астрахани

* * *

Воет, в кровь задрав ногти, вся дремучая рать.Мясорубка до ночи или бойня с утра.Тяжкий сумрак, как нелюдь, жадно смотрит в глаза.И пустыня не внемлет. Да и что ей сказать.Ошалевшие други цедят трепетный мед.Из красавиц в округе только смерть берет в рот.Не найти ни барана, ни новых ворот.Отступать еще рано. Неохота вперед.Здесь сидим. Чешем ребра. Рты кривим. Ждем приказ.Золотое отребье! Ребя! Бог помнит нас!Вот наш ангел на небе. Только он косоглаз.Солнце светит так ярко… как дурак без порток.Добежим или вряд ли? Ну-ка, кинь пятачок.Из заоблачной сини машет белый платок.

…Знаешь как ее имя     как бродили босыми          обнаженными плыли               разнесло на быстрине…

Я все знаю, браток.

* * *

иногда я думаю: возможно все случилось иначеи ныне происходящеелишь клочья посттравматического бредабрызги разорвавшейся памятихолостой ход остановленного разума

быть может той веснойлежа с автоматом в мерзлой и мерзкой грязиусыпанной гильзамибыть может тогда — спустя три часа —когда выстрелы утихлии все побрели к развороченной как кулек с новогодними подарками колоннея не встал и остался лежать уже леденеяи корявого меня втащили в кузови чтобы вырвать из рук автомат уперлись ногой в твердый живота мне было все равноили быть можетв той зимней авариия не стал равнодушно разглядыватьзамысловатые узоры лобовикаи остался сидетьс въехавшим в грудную клетку рулевымтупо открыв рот и вытаращив глаза

но скорее всего в деревне где я родился и не был так давно —если попасть туда незаметнонеизвестно как очутиться там соглядатаемпритаившимся за деревьями у желтого нелепого дома —в той деревне я увижу белобрысого мальчика с тонкими рукамиразглядывающего цыпляткоторый конечно же не я не я и мной быть не может

* * *

Я куплю себе портрет Сталинатри на трив подсобке закрытого на вечный ремонт музеяу сторожа, который ничего не помнит.Не помнит даже Сталина.

Я куплю себе портрет Сталина. — Трубка, френч, лукавый прищур. — Блядь дешевая купит Рублева. — Бить земные поклоны и плакать. — Все шалавы закупятся дурью. — Все набьют себе щеки жалостью. — Плохиши, вашу мать, перевертыши. — Я глаза вам повыдавлю, ироды. — Эти гиблые, эти мерзлые. — Эти вами ли земли обжитые.

1 ... 81 82 83 84 85 86 87 88 89 ... 227
Перейти на страницу:
Тут вы можете бесплатно читать книгу Дорога в декабре - Захар Прилепин.
Комментарии