Мир закрытых дверей - С. Микхайлов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Что за органика? – спросил Иван.
– Органическое повреждение мозга. Ну, это когда по башке чем-нибудь тяжелым ударят – и будет физическое повреждение серого вещества. Жесть, короче.
– И все-таки, что значит этот код?… – проговорил Иван.
– Не знаю. Можно, разве что, посмотреть в медицинском справочнике. Но здесь его тебе никто не даст. Так что, только когда выйдешь отсюда, сможешь узнать, от чего тебя тут лечили.
Иван погрустнел и вздохнул.
– Да ты не отчаивайся! Твое положение не такое скверное, как у некоторых.
– Я, конечно, вижу, что не такое скверное… Но, тем не менее, печально все это.
– Да брось ты хныкать. На себя посмотри: насколько больше и здоровее меня!
– Ты еще вырастишь.
– Ага, – ухмыльнулся Алекс. – Вырасту и поумнею!
– Я не говорил "поумнеешь".
– Но подразумевал. А, впрочем, не важно!
Алекс привстал и немного передвинул стул, словно в старом положении его что-то катастрофически не устраивало.
– Так вот, – тихо проговорил Алекс, – мы тут миленько болтаем, а в палате номер семь лежит человек, которого здешние доктора залечили так, что он встать с постели не может. И все это сделано преднамеренно…
И так случилось, что на недопустимо близкое расстояние подошел любопытный дед. Алекс ему прошипел:
– Овощ, иди отсюда!
– А-а-а, – протяжно проговорил на своем вымышленном языке непрошеный гость.
– Бэ! – ответил ему Алекс. И, как ни странно, дед понял и засеменил прочь.
– По-моему, их тут не лечат, а калечат, – сказал Алекс.
– Оставляю это суждение на твоей совести, – произнес Иван.
– Так вот, – продолжил Алекс, – в палате номер семь в этом самом заведении лежит человек, в отношении которого применяется самая настоящая карательная медицина.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю! У нас все знают эту историю. Так вот, держат его здесь потому, что он был там наверху и все знает о верхнем мире. Мир этот расположен в огромной нише над городским потолком. И она настолько огромна, что не видно стен, а потолок в ней окрашен в голубой цвет.
Здесь Алекс умолк, хотя рядом никого не было.
– Ну? – спросил Иван.
– Вот если б можно было поговорить с этим человеком… Но он так хорошо охраняется, что к нему не попадешь. У нас даже есть такая история: один чувак, чтобы повидаться с тем человеком, специально сдался в лапы полиции и вел себя на допросе вызывающе – симулировал одно из психических заболеваний, о котором прочитал в толстой книжке. Но у парня ничего не вышло: врачи признали его вменяемым и суд назначил ему принудительные работы – пятнадцать суток отбеливать стены. А чтоб ему было не скучно и не тяжко, некоторые из наших помогали белить, тайно пробравшись на объект. И когда пришел бригадир и увидел невозможно быстро покрашенные стены – удивился и даже перестал пить спиртное, хотя я считаю последний факт преувеличением. Но, полагаю, что было весело и забавно наблюдать за всем этим со стороны. Но потом власти как-то прознали, что ему помогают, и отправили его красить темный железнодорожный туннель. Заканчивается история печально: в туннеле чувака насмерть сбил поезд.
Алекс с удивлением посмотрел на Ивана – тот сидел смирно, молча, как будто и вовсе не дышал.
– Блин, – выдохнул Алекс, – а я вот попал в эту херову клинику – а встретиться с человеком-легендой мне не суждено! Зато на свободе смогу рассказать, что мало просто попасть сюда – нужно еще как-то обмануть всех этих докторов и санитаров.
– А откуда ты знаешь, что этот человек находится здесь и именно в палате номер семь? – спросил Иван.
– Слышал краем уха, как доктор говорил о секретном пациенте в седьмой палате. Вспомнил легенду – там как раз упоминалось об этом центре психиатрии – он, кстати, не простой, а в подчинении чуть ли не у самого президента.
– А я даже не знаю, как это заведение называется, – проговорил Иван.
– Центр экспериментальной психиатрии имени Морольского, – сказал Алекс. – Психдом особого назначения, короче.
– Но ведь, наверное, как-то можно повидать этого человека?
– Увы! Я сам специально прошелся по коридору до палаты с номером семь: там установлена такая массивная металлическая дверь и в ней целых три замочных скважины! Короче, крепость внутри крепости.
– Это Феликс! – проговорил Иван, показывая на вошедшего в зал санитара.
– Не вижу смысла запоминать их имена. Они все для меня на одно лицо, – отозвался Алекс.
Между тем Феликс направился прямиком к Ивану.
– Вставай! – сказал он парню.
– А что случилось? – спросил Иван.
– К тебе пришел посетитель.
– Посетитель?… – удивился Алекс.
– А тебя это не касается. Так что помалкивай!
Алекс с любопытством наблюдал, как увели Ивана. "Не к добру это", – подумал он.
По дороге Иван спросил:
– А кто пришел-то?
– Не знаю, – ответил Феликс. – Мне сказали тебя привести в переговорную комнату.
Переговорная комната располагалась в той части коридора, где были двери врачебных кабинетов. Войдя внутрь, Иван увидел ровные желтые стены, красивую люстру на потолке, опрятный деревянный столик со стульями и Димитра. Иван сразу узнал это невзрачное лицо в сером опрятном костюме – именно этот человек на новогодней распродаже разлучил его с Жанной.
Дверь сзади закрылась – и в комнате Иван и Димитр остались один на один.
– Ну, как ты тут поживаешь? – спросил Димитр.
– Так, значит, это вы меня сюда засадили, ведь так? – почти прокричал Иван.
Димитр спокойно сказал:
– Здесь я задаю вопросы.
И улыбнулся. Но увидев, что его обаяние не работает – парень по-прежнему был чрезвычайно хмур и встревожен, – полковник произнес строго и лаконично:
– Садись на стул! Нужно поговорить.
Иван отодвинул стул и сел.
– И о чем же вы собираетесь со мной говорить? – спросил парень.
– О твоем будущем, – ответил Димитр. – Ты знаешь, кто такой Зараев Николай Александрович?
– Знаю, – сказал Иван. – Это, как у вас говорят, его высокопревосходительство.
– Не умничайте, молодой человек.
– А вы тоже тут не это самое!…
Димитр решил не обращать внимания на выкрутасы парня в надежде на то, что тот вскоре одумается.
– Ты попал в очень неприятное стечение обстоятельств. И выбраться оттуда сам не сможешь: потому что все складывается против тебя. Но я могу помочь тебе. Точнее даже: я уже помог тебе кое-чем, просто ты об этом еще не знаешь.
– И чем же? – воскликнул Иван. – Тем, что посадили меня в психушку?!
– Именно этим, – ответил Димитр.
– Ну, знаете ли…
– Николай Александрович хотел от тебя избавиться более радикальным способом. Не будь меня, тебе на голову кирпич бы свалился или еще что приключилось в таком роде! Но вместо этого ты пребываешь в данном заведении. И с тобой пока ничего страшного не случилось, заметь.
– Я вам не верю! – сказал Иван.
– Зря.
Иван погрузился в молчание. Димитр вздохнул и продолжил:
– И в связи со всем вышесказанным, единственное, что я могу для тебя сделать – это отправить тебя в другой город, чтобы ты там спокойно жил и навсегда забыл о Жанне.
Иван отрицательно покачал головой.
– Значит, не хочешь? – спросил Димитр.
– Не хочу!
– А если подумать?
– Тут и думать нечего, – сказал Иван. – И вообще, я вам не доверяю.
– Очень жаль.
Снова наступила тишина. Было даже слышно, как в потолочной лампе жужжало электричество.
– Подумай! – вновь сказал Димитр.
Но парень был непреклонен и проигнорировал полковника.
– Мне жаль тебя, – сказал напоследок Димитр. – Сам ведь делаешь себе плохо.
Иван пришел в общий зал подавленным. Алекс с нетерпением ждал возвращения друга, но, увидев у того удрученное лицо и потупленный взгляд, заволновался сам. И когда Иван сел на стул, Алекс тихонечко и аккуратно спросил:
– И кто к тебе приходил?
– Да так, один знакомый эсгэошник… – ответил Иван.
Глава 18. Длинный коридор
На следующий день в столовой место Алекса пустовало. Строгий ряд тарелок, наполненных все той же водянистой кашей, теперь неэстетично прерывался. "Наверное, он на исследовании", – подумал Иван.
В общем зале Алекс также не появился. А ведь уже прошел час. Иван встал и прогулялся через все помещение, рассматривая народ и отмечая некоторые знакомые лица, среди которых особенно выделялся Гоша – этот пухлый, сорокалетний мужик нарочито кривлялся в надежде заполучить хоть капельку чужого внимания, однако все игнорировали его. И когда Гоша устремил свой опечаленный взор на Ивана, парень быстро отвернулся и спешно зашагал обратно – к двум поставленным рядышком стульям.
Время без Алекса текло медленно. Даже казалось, что стрелки настенных часов намеренно замедлялись, когда не смотришь на них и не считаешь шепотом секунды до шестидесяти.
Прошел еще час, но соседний стул по-прежнему пустовал. И тогда Иван выбрал санитара с самым умиротворенным лицом и спросил того: